Портфолио журналиста

Бабушкина Пасха

Когда-то я искренне считала, что само праздничное блюдо Пасха – это какой-то особо вкусный вид творожной массы, которую моя мама никак не может найти в магазинах. Ела я её раз в году у бабушки, а потом весь год ждала, что кто-нибудь из семьи догадается и купит мне ее еще раз. Не покупали. И эта вкуснятина, и сам праздник для меня – это бабушка.

Вообще-то жила она довольно уединенно. Мужа потеряла в Великую Отечественную, сыновей женила, внуков нянчила крайне редко. Но Светлое Христово Воскресение – особая страница в истории нашей семью. Мы все приходили к бабушке. Прошло столько лет, давно уже ее нет на свете, а я помню необыкновенный вкус салата «Оливье», не испорченный колбасой – только мясо, мелко нашинкованное поперек волокон. Оно нежно таяло во рту, подгоняемое болгарским консервированным горошком (дефицит бабушка получала по советским праздникам как вдова погибшего и по давней деревенской привычке бережно хранила его до Светлой Пасхи). Варилась какая-то особо рассыпчатая картошечка с топленым маслом, непременно резался свежий огурчик с яичком и майонезом. Был пир! Точно помню – ничего не оставалось, как в наши дни, когда половину дня режешь салаты, а потом распихиваешь остатки по холодильнику.

Лился неспешный разговор. Вспоминали родственников, военное детство моего отца и его старшего брата, бабушкину родную деревню и как она четырнадцатилетней девчонкой уехала «в услужение» в Москву – сначала к богатому адвокату, а потом к опереточной певице. «Ба, а какая она, опереточная», - мне был очень интересен этот почти нереальный, для советского ребенка из рабочей семьи, мир. «Сядет с утра на диван, - вспоминала бабушка, - ноги подвернет, на тапках хвосты заячьи, чистит ногти и поет, поет». Бабушка умела все . В том числе и провести застолье. Я никогда не помню пьяных – всегда умела ловко и без обиды убрать со стола бутылочку. И я купалась в этой атмосфере любви, добра, какого-то неведомого для меня, таинственного прошлого.